Элия чувствовала, как в ней поднимаются старые, давно запертые чувства, и ей хотелось взять сына за плечи и встряхнуть. Как несмышлённого мальчика, который не понимает, что месть — это не наследство. Защитить детей от давней истории полностью было невозможно, как бы она ни старалась: история о восстании Роберта Баратеона, как и её причины, не сходили с уст до сих пор. Заткнуть рот каждому было нельзя, объявить любое упоминание изменой — тоже. И всё-таки королева хоть как-то, но пыталась сделать так, чтобы Рейнис и Эйгона не грызло изнутри чувство обиды на Рейгара, и тем более — чтобы внутри ядовитым цветом не распускалась жажда мести. Как бы он ни поступил тогда, он — их отец и король. Даже если очень хочется — его решения они осуждать не в праве.